Неточные совпадения
Он скитался путями проложенными, и в нечисленном богатстве природы
не нашел он ни малейшия былинки, которой бы
не зрели
лучшие его очи,
не соглядал он ниже грубейшия пружины в вещественности, которую бы
не обнаружили его предшественники.
Русский тип странника
нашел себе выражение
не только в народной жизни, но и в жизни культурной, в жизни
лучшей части интеллигенции.
Рагожинские приехали одни, без детей, — детей у них было двое: мальчик и девочка, — и остановились в
лучшем номере
лучшей гостиницы. Наталья Ивановна тотчас же поехала на старую квартиру матери, но,
не найдя там брата и узнав от Аграфены Петровны, что он переехал в меблированные комнаты, поехала туда. Грязный служитель, встретив ее в темном, с тяжелым запахом, днем освещавшемся коридоре, объявил ей, что князя нет дома.
Дело решено, кем? вами и ею; решено без всякой справки, согласны ли те пятьдесят человек на такую перемену,
не хотят ли они чего-нибудь другого,
не находят ли они чего-нибудь
лучшего.
Сострадательные люди,
не оправдывающие его, могли бы также сказать ему в извинение, что он
не совершенно лишен некоторых похвальных признаков: сознательно и твердо решился отказаться от всяких житейских выгод и почетов для работы на пользу другим,
находя, что наслаждение такою работою —
лучшая выгода для него; на девушку, которая была так хороша, что он влюбился в нее, он смотрел таким чистым взглядом, каким
не всякий брат глядит на сестру; но против этого извинения его материализму надобно сказать, что ведь и вообще нет ни одного человека, который был бы совершенно без всяких признаков чего-нибудь хорошего, и что материалисты, каковы бы там они ни были, все-таки материалисты, а этим самым уже решено и доказано, что они люди низкие и безнравственные, которых извинять нельзя, потому что извинять их значило бы потворствовать материализму.
— Почему ж
не отложить, когда вы
находите это
лучшим.
Они очень уважают Лопухова, считают его одною из
лучших голов в Петербурге, может быть, они и
не ошибаются, и настоящая связь их с Лопуховыми заключается в этом: они
находят полезными для себя разговоры с Дмитрием Сергеичем.
— Да, — сказал статский, лениво потягиваясь: — ты прихвастнул, Сторешников; у вас дело еще
не кончено, а ты уж наговорил, что живешь с нею, даже разошелся с Аделью для
лучшего заверения нас. Да, ты описывал нам очень хорошо, но описывал то, чего еще
не видал; впрочем, это ничего;
не за неделю до нынешнего дня, так через неделю после нынешнего дня, — это все равно. И ты
не разочаруешься в описаниях, которые делал по воображению;
найдешь даже лучше, чем думаешь. Я рассматривал: останешься доволен.
Когда он все это сказал, судья замолчал и
не знал, что говорить. Вдруг один человек из народа закричал: «Нам бог послал этого царевича. Мы
не найдем себе
лучшего царя! Выбирайте его в цари!»
— В
лучшем виде, Александр Павлыч… Уж такая компания, можно сказать, такая компания: весь свет насквозь произойди —
не найдешь…
Между тем с поселенцами конкурируют японцы, производящие ловлю контрабандным образом или за пошлины, и чиновники, забирающие
лучшие места для тюремных ловель, и уже близко время, когда с проведением сибирской дороги и развитием судоходства слухи о невероятных богатствах рыбы и пушного зверя привлекут на остров свободный элемент; начнется иммиграция, организуются настоящие рыбные ловли, в которых ссыльный будет принимать участие
не как хозяин-промышленник, а лишь как батрак, затем, судя по аналогии, начнутся жалобы на то, что труд ссыльных во многих отношениях уступает труду свободных, даже манз и корейцев; с точки зрения экономической, ссыльное население будет признано бременем для острова, и с увеличением иммиграции и развитием оседлой и промышленной жизни на острове само государство
найдет более справедливым и выгодным стать на сторону свободного элемента и прекратить ссылку.
Он был послан в округ (как тогда делалось с
лучшими ученическими сочинениями), и профессор Булич написал рецензию, где мне сильно досталось, а два очерка из деревенской жизни — «Дурачок» и «Дурочка» ученика В.Ешевского (брата покойного профессора Московского университета, которого я уже
не застал в гимназии) — сильно похвалил,
находя в них достоинства во вкусе тогдашних повестей Григоровича.
Она действительно хороша, и если бы художнику нужно было изобразить на полотне известную дочь, кормящую грудью осужденного на смерть отца, то он
не нашел бы
лучшей натурщицы, как Евгения Петровна Гловацкая.
— Способы есть, но надо выбрать
лучший и выгоднейший. Можно уничтожить завещание еще при жизни князя, похитив его, но это рисковано, так как князь может хватиться и
не найдя написать новое; можно, наконец, похитить его и уничтожить после смерти, но, во-первых, смерти этой надо ждать, а он, кажется, умирать и
не собирается.
— Помилуйте-с, ваше сиятельство, как недовольна, я много довольна вашим сиятельством. Жила у вас как у Христа за пазухой.
Лучшего места по всей, кажись, России
не найдешь! — бросилась Стеша целовать у нее руки.
— Я ходатайствую… Князь и я согласны на этот брак,
лучшей партии нельзя и желать. Надеюсь, что и ты
не найдешь что возразить против этого и… согласишься! — быстро добавила княгиня.
Там я
найду ту милую causerie, [беседу (франц.)] полную неуловимых petits riens, [безделиц (франц.)] которая,
не прибавляя ничего существенного к моему благополучию, тем
не менее разливает известный bien etre [благостный покой (франц.)] во всем моем существе и помогает мне хоть на время забыть, что я
не более, как печальный осколок сороковых годов, живущий воспоминанием прошлых
лучших дней и тщетно усиливающийся примкнуть к настоящему, с его «шумом» и его «crudites». [грубостью (франц.)]
— Конечно, конечно, и кому же, как
не тебе, генерал-инспектору всей пехоты, распоряжаться этим делом, я к тебе обратился, на тебя и полагаюсь;
лучшего исполнителя и
не найти, я помню твою гатчинскую службу при покойном отце моем.
Не правда ли, Алексей Федорович? — обратился государь к стоявшему в некотором отдалении князю Орлову.
— Ты что же это, мать,
лучшего места
не нашла рожать, как на мосту? Почему же на лошади
не приехала?
Пардон-пардон!
Лучшего администратора на эту должность вам
не найти. Вам просто свезло, господа. Дорогая кузиночка, же ву салю [je vous salue! — я вас приветствую! (фр.)]! Прошу извинения, что перебил столь приятную беседу.
Я выступил в нашем издательстве с программой, которую в двух словах можно было охарактеризовать так: утверждение жизни. Этим приблизительно все уже сказано: в сборниках наших
не должно
найти место даже самое талантливое произведение, если оно идет против жизни, против необходимости борьбы за
лучшую жизнь, за перенесение центра тяжести в потусторонний мир, за отрицание красоты и значительности жизни.
Стрельба вальдшнепов начинается с самого их прилета. Покуда появляются они в розницу, в одиночку — стрельба незначительна и случайна. Вдруг поднимешь вальдшнепа там, где и
не думал его
найти, и, наоборот, в самых
лучших угодных местах — нет ни одного. В это время вальдшнеп — неожиданный и, конечно, драгоценный подарок, но собственно за вальдшнепами охоты нет.
По прошествии времени весенних высыпок, на которых смешиваются все эти три
лучшие породы дичи (дупель, бекас и гаршнеп), о превосходстве которых я уже довольно говорил, дупели занимают обыкновенные свои болота с кочками, кустиками, а иногда большими кустами
не мокрые, а только потные — и начинают слетаться по вечерам на тока, где и остаются во всю ночь, так что рано поутру всегда их
найти еще в сборище на избранных ими местах.
Мысли, собранные здесь, принадлежат самым разнообразным авторам, начиная с браминской, конфуцианской, буддийской письменности, и до евангелия, посланий и многих, многих как древних, так и новых мыслителей. Большинство этих мыслей, как при переводах, так и при переделке, подверглись такому изменению, что я
нахожу неудобным подписывать их именами их авторов.
Лучшие из этих неподписанных мыслей принадлежат
не мне, а величайшим мудрецам мира.
Человек сделал зло. И вот другой человек или люди для противодействия этому злу
не находят ничего
лучшего, как сделать еще другое зло, которое они называют наказанием.
И тут-то являются разные науки: государственная, финансовая, церковная, уголовная, полицейская, является наука политическая экономия, история и самая модная — социология, о том, по каким законам живут и должны жить люди, и оказывается, что дурная жизнь людей
не от них, а оттого, что таковы законы, и что дело людей
не в том, чтобы перестать жить дурно и изменять свою жизнь от худшего к
лучшему, а только в том, чтобы, живя попрежнему, по своим слабостям думать, что всё худое происходит
не от них самих, а от тех законов, какие
нашли и высказали ученые.
Первая его пьеса появилась в 1847 году; известно, что с того времени до последних годов даже
лучшие наши авторы почти потеряли след естественных стремлений народных и даже стали сомневаться в их существовании, а если иногда и чувствовали их веяние, то очень слабо, неопределенно, только в каких-нибудь частных случаях и, за немногими исключениями, почти никогда
не умели
найти для них истинного и приличного выражения.
— Вы поняли, — продолжал он, — что, став женою Алеши, могли возбудить в нем впоследствии к себе ненависть, и у вас достало благородной гордости, чтоб сознать это и решиться… но — ведь
не хвалить же я вас приехал. Я хотел только заявить перед вами, что никогда и нигде
не найдете вы
лучшего друга, как я. Я вам сочувствую и жалею вас. Во всем этом деле я принимал невольное участие, но — я исполнял свой долг. Ваше прекрасное сердце поймет это и примирится с моим… А мне было тяжелее вашего, поверьте!
Я же
не хотел брать греха на душу, изменять чужое, и
находил лучшим и полезным совсем выпускать, чем изменять неудобное место.
К обеду воротился Пшехоцкий. Увидев меня, сидящего за столом и пьющего, он поморщился и, повертясь около нашего стола,
нашел лучшим удалиться в свою комнату. От обеда он отказался, ссылаясь на головную боль, но
не выразил ничего против, когда граф посоветовал ему пообедать в своей комнате, в постели.
Я три года был старшим офицером и ни разу никого
не наказал и — честью заверяю вас, господа, — трудно было
найти лучшую команду…
—
Лучшего помещения вы нигде
не найдете… Мы, видите ли, еще на биваках, так сказать… Ведь всего два с половиной года, как мы заняли Сайгон, и война еще
не окончилась… Эти проклятые анамиты еще бунтуют… Но наш адмирал Бонар скоро покончит с этими канальями… Скоро, будьте уверены… Через пять-шесть месяцев у нас в Сайгоне будут и хорошие гостиницы, и рестораны, и театры… все, что нужно цивилизованному человеку, а пока у нас все временное…
Блоку безумно аплодировали. Он стоял в глубине эстрады. Я ринулся в гущу толпы, желая во что бы то ни стало пробиться к нему, послушать его и познакомиться.
Лучшего случая
не найдешь! Решил — значит, пройду, пусть меня бьют, а я пройду.
Можно
находить, что ответ, данный Христом, неправилен; можно выставить на место его другой,
лучший,
найдя такой критериум, который для всех несомненно и одновременно определял бы зло; можно просто
не сознавать сущности вопроса, как
не сознают этого дикие народы, но нельзя, как это делают ученые критики христианского учения, делать вид, что вопроса никакого вовсе и
не существует или что признание за известными лицами или собраниями людей (тем менее, когда эти люди мы сами) права определять зло и противиться ему насилием разрешает вопрос; тогда как мы все знаем, что такое признание нисколько
не разрешает вопроса, так как всегда есть люди,
не признающие за известными людьми или собраниями этого права.
Императрица Елизавета Петровна внимательно следила за ней, но, увы, ей
не довелось видеть ее окончания. Постройка шла очень медленно. Для рабочих
не могли
найти крова, они жили в шалашах и землянках на лугу или же в отдаленных частях города.
Лучших мастеров с трудом разместили на Крюйсовом дворе, в Мусин-Пушкинском, Панинском. Несмотря ни на какие усилия, Растрелли
не мог исполнить приказания императрицы насчет поспешного окончания работ.
Жизнь Феофан, по словам императрицы Елизаветы Петровны, вел далеко
не монашескую. Он имел у себя
лучшую, какая только быть тогда могла, музыку, инструментальную и вокальную. Иностранные министры
находили удовольствие искать в нем дружество, часто посещали его и были угощаемы постным столом. Такие пирушки иногда продолжались далеко за полночь.
Попадья укоряет меня, что я и в сей праздник Христова Рождества работаю, а я себе
лучшего и удовольствия
не нахожу, как сию работу.
Каменские славятся по всей Чусовой как
лучшие бурлаки, но зато и отчаяннее этих Каменских
не найти по всей Чусовой.
Олимпиада Самсоновна говорит ему: «Я у вас, тятенька, до двадцати лет жила, — свету
не видала, что же, мне прикажете отдать вам деньги, а самой опять в ситцевых платьях ходить?» Большов
не находит ничего
лучшего сказать на это, как только попрекнуть дочь и зятя невольным благодеянием, которое он им сделал, передавши в их руки свое имение.
— Ну, недотрога-царевна, пойдешь за меня? — повторял Кишкин. — Лучше меня жениха
не найдешь… Всего-то я поживу года три, а потом ты богатой вдовой останешься. Все деньги на тебя в духовной запишу… С деньгами-то потом любого да
лучшего жениха выбирай.
Потеха шутами и дураками
не нужна была Петру уже и потому, что он
нашел возможность
лучшего веселья, открывши свободный вход в общество женщине.
Нет-с, я старовер, и я сознательно старовер, потому что я знал
лучшее время, когда все это только разворачивалось и распочиналось; то было благородное время, когда в Петербурге школа устраивалась возле школы, и молодежь, и наши дамы, и я, и моя жена, и ее сестра… я был начальником отделения, а она была дочь директора… но мы все, все были вместе: ни чинов, ни споров, ни попреков русским или польским происхождением и симпатиями, а все заодно, и… вдруг из Москвы пускают интригу, развивают ее,
находят в Петербурге пособников, и вот в позапрошлом году, когда меня послали сюда, на эту должность, я уже ничего
не мог сгруппировать в Петербурге.
Сидя в школе, Фома почувствовал себя свободнее и стал сравнивать своих товарищей с другими мальчиками. Вскоре он
нашел, что оба они — самые
лучшие в школе и первыми бросаются в глаза, так же резко, как эти две цифры 5 и 7,
не стертые с черной классной доски. И Фоме стало приятно оттого, что его товарищи лучше всех остальных мальчиков.
"Но Гомер безбрежен
не только как поэт, но и как человек. Ежели мы хотим представить себе идеал человека, то, конечно,
не найдем ничего
лучшего, как остановиться на величественном образе благодушного старца, в котором, как в море, отразилась седая древность времен".
Она выбрала Кузьму, потому что он, по ее мнению, был
лучший из тех, в рядах которых ей приходилось выбирать, хотя мечты ее были иные, но благоразумие говорило ей, что они недостижимы. Она привязалась, привыкла к Кузьме, он был для нее необходим, даже дорог, но она
не любила его в смысле того чувства, которое охватывает женщину и под чарами которого она считает своего избранника лучше всех людей и в самом подчинении ему
находит более наслаждения, нежели во власти над ним.
Чтобы
не заходить слишком далеко в старину, скажем, что родовые черты обломовского типа мы
находим еще в Онегине, и затем несколько раз встречаем их повторение в
лучших наших литературных произведениях.
Он в одном месте своих записок сравнивает себя с человеком, томимым голодом, который «в изнеможении засыпает и видит пред собою роскошные кушанья и шипучие вина; он пожирает с восторгом воздушные дары воображения, и ему кажется легче… но только проснулся, мечта исчезает, остается удвоенный голод и отчаяние…» В другом месте Печорин себя спрашивает: «Отчего я
не хотел ступить на этот путь, открытый мне судьбою, где меня ожидали тихие радости и спокойствие душевное?» Он сам полагает, — оттого что «душа его сжилась с бурями: и жаждет кипучей деятельности…» Но ведь он вечно недоволен своей борьбой, и сам же беспрестанно высказывает, что все свои дрянные дебоширства затевает потому только, что ничего
лучшего не находит делать.
Тяжело было старику произнести слово — слово, которое должно было разлучить его с дочерью; но, с другой стороны, он знал, что этого
не избегнешь, что рано или поздно все-таки придется расставаться. Он давно помышлял о Ване:
лучшего жениха
не найдешь, да и
не требуется; это ли еще
не парень! Со всем тем старику тяжко было произнести последнее слово; но сколько птице ни летать по воздуху, как выразился Глеб, а наземь надо когда-нибудь сесть.
— А
не находите ли вы, что если все, в том числе и
лучшие люди, мыслители и великие ученые, участвуя в борьбе за существование каждый сам за себя, станут тратить время на битье щебня и окраску крыш, то это может угрожать прогрессу серьезною опасностью?
Стало быть, если он решился так обойтись со мной, он, вероятно,
нашел, что я
лучшего не заслуживаю.